|
Историю прислала Елена Кокорина Яков Казимирович Король, мой отец, был учителем на Смоленщине. Это был человек активной жизненной позиции, к нему тянулись люди за советом, разъяснением, выручкой, и он всегда помогал делом, строил школы, переоборудовал под них подходящие помещения, приобретал пособия, учебники, часто и за свои деньги. Все это казалось естественным. В 1915 году отец был призван на империалистическую войну и попал на Польский фронт рядовым артиллеристом, затем получил офицерское звание. Мама с двумя маленькими детьми жила на хуторе и очень бедствовала, оставляла их одних, когда уходила на работу в школу за несколько верст… она долгие годы ждала его и однажды летом в 1920 года увидела на большаке высокую фигуру в долгополой шинели и сказала: «Бегите, дети, встречайте! Ваш батька с войны идет!» Вернулся отец командиром РККА (их полк на фронте полностью перешел на сторону красных), имел наградное именное оружие и часы. Вновь началась работа в школе. Я родилась в 1930 году, в это время вся семья вступила в колхоз. Все принимали участие в Народном доме, где боролись с неграмотностью, занимаясь со взрослым населением после работы в школе. Он организовал драматическую студию, к праздничным датам готовил выступления в Доме Культуры: под скрипку отец со взрослыми разучивал героические песни о Гражданской войне. «Орленок», «Каховка», «По долинам и по взгорьям» навсегда остались в сердце! Пели о Родине, русском полюшке, новой жизни в деревне: «По-над речкой расстилается туман», «Вдоль деревни», «И кто его знает…». В 1935 году семья переехала в местечко Монастырщина. Отец преподавал литературу и был завучем в средней школе. Сколько его помню, папа всегда учился и никогда не расставался с книгой, читал мне «Мцыри», «Витязя в тигровой шкуре», приучал любить и знать стихи Пушкина, Некрасова… Война 1941 года застала отца в Смоленске на сессии: он сдавал госэкзамены в Пединституте… Наше местечко скоро стало прифронтовым, рыли окопы, противотанковые рвы. Но уже 8 июля во время бомбежки почти без вещей нас эвакуировали. На телеге поместилось 4 семьи. Десятки километров пешком шли взрослые и дети… Костры разводить не разрешали военные. В Медынском районе у с.Передел путь нам перегородил немецкий десант начались страшные дни оккупации… Жили в большом школьном здании. Отец был связан с партизанами. Он переправлял им школьные лыжи и передавал сводки советского информбюро, которые тайно записывал с небольшого детекторного приемника один старшеклассник. Многим солдатам, выходившим из окружения целыми группами, показывали безопасную дорогу к лесу через школьный парк, для них долгое время в теплой бане ставили большой чугун картошки «в мундире». Школа находилась в стороне от села. Люди помогали раненым. Один из бараков больницы считался для врагов тифозным, так и значилось на дверях, а там лечились бойцы. Однажды пришли эсэсовцы и выбросили их на снег, а больницу сожгли.…нашелся предатель. Раненых разместили в заброшенной часовне. Помогали им, кто чем мое: таскали солому, одежду, картошку, горячую воду. Лечила их фельдшер больницы. Все ее звали Сидоровна. Внезапно январской ночью 1942 года ворвались каратели в село и превратили все в большой пожар: горели целые улицы, поджигали вечером, чтобы было страшнее. Фашисты нагло смеялись… Отца угнали ночью прямо с улицы, в чем был: без рукавиц, в холодных сапогах…Мама долго ходила его искать по дорогам среди убитых людей. Школу, где мы жили сожгли фашисты, а с ней и все вещи, еду… Начался голод. Мама слегла, и районные и партийные власти меня, маму и шестилетнего внука Виталия определили в детский дом, где маме дали работу. И вдруг пришло письмо из далекой деревни Некрасовки Износковского района от крестьянки Кругловой, где она написала, что наш папа погиб мученической смертью: его пригнали немцы и вместе с жителями деревни заперли в сарае на околице, а в домах устроили укрепленные блиндажи: село стояло на горе, и это было выгодно врагам. Днем людей гоняли на расчистку снежных заносов, рыть траншеи. Отец уже не мог ходить, обмороженные руки и ноги почернели. И все же он вселял в людей надежду, он говорил, что придут свои, и выпьем еще с ними «горилки», учил народ, как покинуть сарай: «Вас много, и если каждый выроет шапку земли, будет хороший лаз. Лес близко, уходите, уползайте! Враг жесток, немцы или спалят сарай, или погонят вас впереди себя в бою». Они все ушли и уцелели! А отца немцы били прикладами, кололи штыком, спрашивали, где народ. Когда закончился бой, крестьяне вернулись и просили похоронить Короля в братской могиле с солдатами…
Редакция сайта не отвечает за достоверность присланных читателями писем и историй
|
